ППРК-Сервис
ППРК-Сервис
Архив номеров / Архив в электронном виде / СТО 05/16/ноябрь 2012 / «ПЕТЕР-ГИБ»:РЕКОНСТРУКЦИЯ ЦЕНТРА НЕОБХОДИМА
«ПЕТЕР-ГИБ»:РЕКОНСТРУКЦИЯ ЦЕНТРА НЕОБХОДИМА

«ПЕТЕР-ГИБ»:РЕКОНСТРУКЦИЯ ЦЕНТРА НЕОБХОДИМА

Инициатива губернатора Полтавченко о реконструкции исторического центра Петербурга очень своевременна. Однако необходимо также архитектурное исследование на предмет – какие именно здания и сооружения в центральной части города действительно представляют собой историческую ценность.

Так считает руководитель гео­технического инженерного бюро «ПЕТЕР­ГИБ», доктор технических наук, профессор, заслуженный деятель науки России Сергей Николаевич Сотников.

Сергей Николаевич, какие районы города, на ваш взгляд, нуждаются в реконструкции в первую очередь?

Дело в том, что, кроме дворцов и церквей, практически все построенные в Петербурге до революции здания изначально являлись доходными домами. Первое из них было возведено еще в середине XIX века. В то время специально строили дома для сдачи квартир в аренду. Понятно, что качество такого строительства было довольно низким. Об этом говорят многие факторы: к примеру, если в дворцовых зданиях стены имели ширину 1 м, а фундаменты, подкрепленные деревянными сваями – 3 м, то фундаменты доходных домов были шириной 1 м, глубина их заложения не превышала 2 м, ширина же стен уменьшилась до 70 см… Использованные стройматериалы были также  недостаточно высокого качества. Надо сказать, что фасады этих домов еще как­-то украшались, но дворы, в которые, как правило, вела черная лестница для прислуги, – нет, и по сей день они выглядят просто ужасно. Я считаю, что в нынешнем состоянии дворы в Центре – это позор города. Кроме того, изначально дворовые пространства заполнялись весьма низкокачественными постройками – конюшнями, кузницами, сараями для хранения дров и т. д. Поэтому, конечно, подход делать реконструкцию исторического центра поквартально мне кажется принципиально правильным. Нужно реставрировать не только парадные фасады, как Валентина Ивановна, хотя это также было необходимо (Невский и Литейный выглядят сегодня благодаря ее программе очень нарядно). Но зайдите во дворы того же Невского… Правда, сейчас их стали закрывать решетками и так просто туда не попасть. О низком качестве строительства подобных домов было известно изначально. Некоторые подрядчики умудрялись экономить так, что дома иногда просто обрушались, не простояв и нескольких лет. Многие подрядчики в качестве балок перекрытий использовали  гнилые бревна, и в 20–30­е годы бывали случаи, когда обрушивался целый пакет перекрытий.

Но существовал же какой-­то государственный контроль за строительными работами?

Вначале прошлого века в Ленинграде этим занимался Горисполком, в котором было так называемое Техническое Управление. Оно создало специализированный институт – ЛенжилНИИпроект. Его специалисты проделали колоссальный объем работ, обследовав дома исторического центра города (60­70­80 гг.) на предмет оценки их износа и определения способов реконструкции.

Неужели? Почему тогда некоторые чиновники сетуют на то, что до сих пор нет плана инвентаризации исторического центра города. Куда же он делся?

В конце 90­х гг. мы работали над проектом здания гостиницы «Реннесанс» на Почтамтской ул., 4. В подвалах одного из дворовых флигелей  этого здания находился  архив ЛенжилНИИпроекта, в них  нами были обнаружены полные специализированные отчеты о результатах технического обследования 600 зданий  центра, их фотографии и негативы. Через некоторое время все эти бесценные документы просто вывезли на свалку. Надо сказать, что ЛенжилНИИпроект был большим институтом (в нем работало несколько сотен сотрудников, одни занимались обследованием, другие – проектированием, третьи изучением долговечности стройматериалов, зданий и т. д.

Как могло получиться, что результаты такой важной сегодня городу исследовательской работы пропали?

Мне кажется, это связано с тем, что Институт акционировали, после чего первым делом продали помещения, которые опустели, поскольку заказы пропали (а основным заказчиком ЛенжилНИИпроекта был, конечно, город).

Так вот, Институт имел многолетний подробный план того, какие дома старого фонда подлежат капитальному ремонту, и в каком году.

Конечно, городу без этого важнейшего архива системно  подойти к вопросам реконструкции старого фонда будет крайне сложно.

Кроме того, существует еще одна проблема. В городе огромное количество старых домов с коммунальными квартирами. Как с этим быть? Когда при социализме дом ставился на капремонт, часть квартир расселяли, людей временно поселяли в «маневренный фонд» или постоянно в крупнопанельные дома новых районов массового строительства. Возвращалось же в отремонтированные дома гораздо меньше людей, поскольку за время реконструкции дом подвергался перепланировке, и квартиры становились «отдельными». Сейчас все зависит от частного капитала. Ну, какой же частный капиталист станет вкладывать деньги в коммуналки с целью возвращения туда жильцов?... То есть, теперь в этом плане государственной системы нет. Собственно, есть, но она состоит в следующем: если дом старый, и плохо сохранился, его объявляют аварийным и расселяют. После этого начинаются всевозможные разбирательства, связанные с КГИОП, а также с борцами за сохранение старого города. Дом в это время могут поджечь, как это случается, перекрытия рушатся и тогда уже его аварийность не подлежит никакому сомнению, он идет под снос. Участок с удовольствием покупают инвестиционные фирмы и возводят новое здание по совершенно отличающемуся от предыдущего проекту. Есть отличные примеры таких новостроек, которые великолепно вписываются в исторический облик города и несут множество полезных функций.

То есть, частные инвесторы больше предпочитают вкладывать средства не в сохранения старых, а в строительство новых зданий?

Конечно. Доход ведь приносит только снос, а также строительство на подземном гараже нового строения с дорогими квартирами, поскольку это центр.

Проводился ли капитальный ремонт старого фонда в советское время?

Конечно, но качество такого ремонта было очень плохим: лестницы никто не реставрировал вообще, ступени как были стертыми, так и оставались; перекрытия собирали из настилов (пустотных плит). Технология заведения таких плит в старое здание были чрезвычайно опасными. Размеры их при этом не были стандартными, и буквально для каждого дома на заводе приходилось изготавливать плиты по индивидуальному проекту. Но все-­таки капитальный ремонт производился. Правда, дом подвергался сносу, если обследования показывали, что фундаменты находятся в неработоспособном состоянии и не могут выдержать вес вышележащих стен. Но в то время просто не было технологий усиления фундаментов. Они появились у нас лет 20 назад.

Какого типа фундаменты под зданиями в историческом центре в основном?

В центре фундаменты одного типа – из известнякового камня, который привозили из карьеров в Путилово (он еще назывался «путиловской плитой»),из ряда других карьеров  (в Никольском, Волосово и т. д)

В добротно построенных дорогих домах эти камни обтесывали, обрабатывали. При строительстве же остальных зданий просто рыли траншею, и в нее на известковом растворе укладывали камень, который мог ложиться по­-разному… Глубина заложения обычно была 2 м. Плохо устраивали гидроизоляцию, в основном с применением только одного материала – «мятой глины».

Мы, к примеру, обследовали фундаменты Гостиного Двора – на них было просто страшно смотреть. Согласно документам времени его постройки, Екатерина II потребовала, чтобы торговцы, которые до этого торговали на Невском с лотков и устроили там настоящий базар, «скинулись» и построили специальный  универмаг. Торговцы сетовали на дороговизну материалов и строительных работ и писали царице что­-то вроде: «Матушка, дозволь построить нам Гостиный двор подешевле, не в три этажа, а в два».

Когда мы вскрыли фундамент Гостиного Двора, увидели результат подобной экономии: слой валунов, сверху – бревна, затем бутовый камень, после него кирпичная кладка, и высота подвалов такая, что даже не встать в полный рост.  Попытки некоторых купцов увеличить глубину подвалов приводили к тому, что их просто затапливало грунтовыми водами, и мы не раз убеждались в этом в ходе исследовательских работ.

Возможно, я вызову недовольство у большинства защитников старого города, но должен сказать с точки зрения специалиста: старые дома не могут быть вечными, иначе они становятся просто опасными. Ничего вечного не бывает. Ну, кроме,  может быть, Колизея в Риме, который тоже, знаете, выглядит очень неважно…

Раз уж мы заговорили об Италии… Вспомним Венецию: та же отвратительная почва, те же фундаменты, те же проблемы. Но дома стоят по 300–400 лет. Так неужели у нас за 70 лет советской власти 100–150­летние дома исторического центра Питера пришли в полную негодность? В чем проблема?

Я думаю, что в Венеции все дома частные. А мы знаем, что собственность – это одно отношение, когда здание никому не принадлежит – другое. Кроме того, ведь Венеция – это ряд небольших островов, соединенных между собой, и дома стоят на сваях. Но поскольку вода там стоит высоко, они не сгнивают. Я слышал о том, что из России для изготовления этих свай специально привозили лиственницу. Но приходит и их время, когда дерево сгнивает, и дома начинают разваливаться. Вы, наверное, знаете, что в Венеции на площади Святого Марка есть символическая башня? В 1911 году она рухнула из­-за того, что кирпич оказался изношенным. Ее, конечно, восстановили, но это уже не историческая постройка, а новодел...

Поэтому программа реконструкции исторических зданий в нашем городе необходима, нельзя дожидаться обрушений домов, особенно в центре Санкт­-Петербурга. И нужен не косметический ремонт фасадов, а реконструкция несущих конструкций зданий. Важна и расчистка дворового пространства. Мне кажется, в первую очередь необходимо восстановить деятельность такого института как ЛенжилНИИпроект, который, на мой взгляд, просто должен быть в системе правительственных учреждений, с тем, чтобы к историческим застройкам появился системный подход, чтобы городская власть знала, сколько зданий в центре города подлежат немедленной реконструкции и в течение какого периода. К сожалению, существует довольно большая группа, в том числе влиятельных лиц, которые постоянно твердят: «Не трогайте наш Ленинград, или наш Петербург, – пусть он останется, как есть». Так вот: он, так как есть, и развалится, если ничего не предпринимать. Потому что вечных домов, как я уже сказал, не может быть.

Каков же предел для Петербурга, по-­вашему?

Раньше считалось, что до капитального ремонта должно пройти 100 лет. Однако все здания, представляющие историческую ценность (а у нас принято  считать, что раз до революции построено, значит уже памятник), не подвергались капитальному ремонту в течение этого срока. Должен сказать, что дома, возведенные после 1914 года, строили очень плохо. Взять, к примеру, Мечеть на Кронверском: там настолько плохой бетон, что от минарета в течение многих лет отваливаются целые пласты. Таким образом, через 2 года все дома, построенные до 1914 года, по нормам, которые были предписаны в советское время, подлежат капитальному ремонту.

Если не говорить о частных инвесторах, что дороже для города: реконструировать старый фонд или снести его и отстроить исторический центр заново?

Здесь есть два момента. Во­-первых, историки архитектуры должны обоснованно сказать, что такой­-то лицевой корпус представляет собой историческую ценность… Дворы при этом, по­ моему глубокому убеждению, стоит отстраивать заново, поскольку они не проходят по санитарным нормам – там темно, на стенах плесень. Во­-вторых, у нас сильно сжимаемые грунты, и осадка представляет собой довольно серьезную угрозу. Она никогда не бывает равномерной, а если дом неравномерно садится, то в стенах появляются трещины. Этот факт усугубляется также транспортными нагрузками, внешними вибрациями. Плохой климат Санкт­-Петербурга также не способствует сохранению исторических построек. Ну и прибавьте к этому годы военного коммунизма, ускоренной индустриализации и Великой Отечественной войны, – все это привело к тому, что 50 лет жилой фонд находился в ужасном состоянии и эксплуатировался отвратительно…

Именно поэтому к реконструкции исторического центра сегодня необходим системный подход: важно определить список кварталов или отдельных домов, которые нуждаются в реконструкции в первую очередь, и понять – кто будет инвестировать в проект. Может ли город взять финансирование программы на себя? Или, допустим, есть возможность организовать такую систему, которая была до революции, когда город строил доходные дома и сдавал квартиры в них в аренду.

К сожалению, советская система поддержания старых домов в работоспособном состоянии, которая в некоторых отношениях была бы сегодня полезна, разрушена, и ее нужно создавать заново. А в принципе предложение губернатора кварталами ремонтировать старые жилые дома в центральных районах города, конечно, заслуживает одобрения. Только каким образом это организовать и как финансировать – неизвестно. Как это сделать технически – я, к примеру, представляю довольно четко, тем более что современные технологические возможности это позволяют. Но мне кажется, что нужна все­-таки большая архитектурная работа, с тем чтобы придать нашим дворам достойный облик и статус, и чтоб окна квартир, выходящих во дворы, имели нормативную освещенность, чтобы во дворах­-колодцах был воздух и т. д.

Существуют ли примеры в мировой практике, когда исторический центр какого-­нибудь европейского города был полностью снесен и застроен заново?

Конечно, Елисейские поля в Париже. До периода Второй империи во Франции дома в центре Парижа были, преимущественно,  для бедного люда, они были очень низкими и плохо построенными. Власти города при помощи привлечения частного капитала реконструировали исторический центр и сегодня Елисейские поля – одна из самых роскошных улиц мира. Есть, правда, и другие примеры: в центре бельгийского Брюгге, например, сохранились средневековые здания, в которых сегодня работают гостиницы, рестораны и пр. Вся новая застройка при этом расположена за 3 км от центра.

Как же в Брюгге удалось сохранить средневековые постройки?

Там и климат другой, и грунты хорошие.

Как вам Рим, кстати?

Потрясающий город, несмотря на то, что поездка носила туристический характер, я, как специалист, на всех зданиях пытался выискать трещины... Что интересно: дома постройки XX века резко отличаются по качеству от того, что построено у нас. Кстати, этажей высотой ниже 4,5 м просто нет, высокие потолки, очень хорошо отделанные фасады, большое количество фонтанов, лепнины...

На самом деле в Риме тоже есть проблемы с внутренним убранством дворов и за красивыми фасадами порой скрываются ужасающие взор колодцы…

­ Возможно. Но видно, что за состоянием исторической архитектуры следят: нельзя оставлять без внимания дома, построенные более 100 лет назад… У города должен быть какой­-то каталог подобных строений, картотека, согласно которой специалисты могли бы полноценно работать и в буквальном смысле спасти те памятники архитектуры, которые действительно ими являются.

 

Беседовал Евгений Бжезински