ППРК-Сервис
ППРК-Сервис
Архив номеров / Архив в электронном виде / СТО 08/41 ДЕКАБРЬ 2015 / АЛЕКСАНДР ШАБАСОВ: «НАШИ КОНКУРСЫ – ДЛЯ МЕЦЕНАТОВ»
АЛЕКСАНДР ШАБАСОВ: «НАШИ КОНКУРСЫ – ДЛЯ МЕЦЕНАТОВ»

АЛЕКСАНДР ШАБАСОВ: «НАШИ КОНКУРСЫ – ДЛЯ МЕЦЕНАТОВ»

Несмотря на сложный для экономики 2015 год, в Петербурге состоялось несколько долгожданных событий. После капитального ремонта возобновил работу Цирк на Фонтанке, без которого трудно представить рождественские каникулы в Северной столице. Подробности – в интервью с директором ФГБУ «Северо-Западная Дирекция по строительству, реконструкции и реставрации Министерства культуры РФ» Александром Шабасовым.

– В середине декабря петербургские дети получили лучший из возможных подарков к Рождеству – обновленный цирк. Что в итоге получилось – капремонт или реконструкция?

– Мы придерживались сметы, предусмотренной на капремонт и реставрационные работы. Был найден оптимальный вариант финансирования объекта, который соответствовал титулу, но при этом позволил провести большой комплекс работ, связанных с безопасностью здания, заменой инженерных систем в зрительном зале, в административных помещениях, в помещениях, где содержатся животные. Там появились современные системы вентиляции, кондиционирования, новое пищехранилище, «столовая» с яслями для лошадей. Выполнено укрепление стен, фундаментов.
Мы воссоздали скульптуры атлантов и кариатид в холле цирка, мозаичные полы терраццо, первоначальный облик царской ложи. Свет, звук, верхняя и нижняя механизация – все технологическое оборудование для зрелищной составляющей было запроектировано по последним требованиям.
Самой яркой удачей стало воссоздание второго купола с сохранением и полной реставрацией первого, который современным требованиям уже не отвечает. Второй купол полностью повторяет облик исторического, включая его геометрию и фонарик, который был в проекте Кеннеля. В рамках всех ограничений, действующих на объекте культурного наследия, были выполнены уникальные операции. Вся группа – больше 300 человек, работавших на этом проекте – может гордиться этим опытом. На генподряде у нас был «АТЭКС» ФСО России, на субподряде – компания «Балтстрой»; огромная доля успеха – это их профессиональная заслуга. Проектировщик объекта – КБ «ВиПС», сильная команда, которая держит объект под контролем с начала до конца.

– Что еще вы бы отнесли к удачам 2015 года?

– Нашу работу с дворцово-парковым ансамблем в Ораниенбауме, безусловно. Мы в этом году сдали Картинный дом. За открытую в нем экспозицию ГМЗ «Петергоф» даже получил премию «Музейный Олимп». Это вполне достойная история. Нам удалось воссоздать театр Петра Третьего с залом на 40 мест, со сценой, приспособленный под проведение спектаклей по старинным театральным технологиям XVIII века. Удалось сохранить даже элементы старого театрального оборудования. Восстановлена уникальная шпалерная развеска.
Весной мы завершили первую очередь капитального ремонта и реставрации здания по адресу: улица Глинки, 2. Нашу работу высоко оценило и руководство Консерватории, и Министерство культуры. В этом здании будет проходить учебный процесс Консерватории, пока мы будем вести реконструкцию и реставрацию в основном здании на Театральной, 3, с приспособлением его под современное использование.
Менее успешно развивается наша работа на Соловках. Мы строим там административно-музейный комплекс и занимаемся реставрацией гостиницы «Преображенская». Музей идет трудно, гостиница – еще труднее. Архипелаг находится под охраной ЮНЕСКО, острова очень богаты «археологией» – все это осложняет проведение работ. Но дело понемногу движется.

– Кажется, реконструкция объекта Консерватории требовала больше средств, чем готов был выделить федеральный бюджет. Чем закончилась эта история?

– Финансирование проекта идет по федеральной целевой программе «Культура России». По итогам новой экспертизы, объем финансирования будет увеличен до 4,8 млрд рублей. Этого хватит, чтобы сохранить предметы декоративно-прикладного искусства, вначале вычеркнутые из-за маленькой сметы, полноценно воссоздать интерьер домовой церкви, сделать ряд других важных вещей.

– Часто получается провести инженерную реставрацию с сохранением подлинных конструкций?

– Такие задачи проектировщики и КГИОП ставят перед нами постоянно. Оставлять старые деревянные стропила вместо того, чтобы заменить на сталь или железобетон, не всегда целесообразно. Но вот балки в зале Глазунова в Консерватории решено сохранить ради архитектурной и конструктивной целостности. Поэтому мы будем обрабатывать их противопожарным составом, укреплять. На небольших объектах больше возможностей для такой ювелирной работы. Одно дело Консерватория, где мы реставрируем 31 000 кв. м, другое – дворец Петра Третьего, там чуть больше 1000 м, можно «дуть на каждый сантиметр».

– Вы вышли в конце 2015 года на строительство новой сцены для Малого Драматического театра – Театра Европы. Кто генподрядчик?

– Да, 16 декабря состоялась закладка первого камня. Нам предстоят 30 месяцев строительных работ. Место уникальное, проект, выполненный АО «ТДМ» совместно с Михаилом Мамошиным и Александром Боровским, мне очень симпатичен. Конкурс на генподряд выиграла компания «Строй­Союз СВ».

– Сейчас для инженерных и подрядных компаний мало работы. На ваши объекты выстраиваются в очередь?

– Нет. Требования очень серьезные, у генподрядчика должны быть высокая квалификация, опыт, достаточный объем оборотных средств, не говоря уже о допусках и лицензиях. В конкурсе на строительство сцены для МДТ сначала не было ни одного участника, потом – двое. У этой стройки очень маленький бюджет. Смета утверждена в объеме 2,5 млрд рублей, а по хорошему надо бы 3,6 млрд. Перед главной государственной экспертизой стоит задача экономить бюджетные деньги, и она отрабатывается на все 100%. К сожалению, это иногда не соответствует практике. Театральное здание надо построить по цене 70 тыс. рублей за метр. Со всей инженерией, под ключ. Так что это был конкурс для генподрядчиков, которые хорошо умеют «сушить» себестоимость, минимизируя издержки.
Впереди серьезная работа. Придется вписываться в существующие условия. Будет дополнительный контроль не только с моей стороны, но и со стороны казначейства, министерства. Недостатка в контролерах не будет.

– Художественный руководитель МДТ Лев Додин сказал, что новая сцена должна стать «образцовым русским художественным театром». Чего требует такая амбициозная задача от вас, как от государственного заказчика?

– Додин мысленно уже живет там, видит день, когда в новое здание зайдут люди, у театра появится душа… И я его понимаю. Но сам смотрю на стройку с точки зрения кибернетики, системы управления. Меня волнует правильное начало. Надо, например, вынести сети, сделать другие прозаические вещи, без которых на стройку не зайдет экскаватор. Если я не решу проблему со спецсвязью, там никогда театра не будет. Меня волнует корректное исполнение рабочей документации, чтобы не пришлось менять решения по дороге, четкое исполнение технико-экономических параметров, анализ программы работы подрядчиков.
Мысли о театральных технологиях ограничиваются для меня совместимостью проектных решений с потребностями художественного руководителя. Какая именно технология должна быть, какое оборудование в трюме сцены? Это ответственность театра. Моя задача – отследить соответствие ТЗ и решений архитектора, который говорит, что и как размещается в трюме, какая система софитов, количество переходных мостов, лебедок в верхней механизации и т. п. С экстерьером, фасадом решения интересные – задан стиль старой Голландии, органичный для Петербурга. Но все это пока в области задачи.

– БДТ введен больше года назад. Сейчас хотелось бы что-то сделать по-другому?

– Было бы здорово, если бы команда, которая формирует техническое задание, исходя из своих творческих потребностей и ожиданий, не менялась. Темур Чхеидзе начал – Темур Чхеидзе заканчивает. Или Андрей Могучий – с начала и до конца работ. При смене руководства приходится заново согласовывать многие решения. Мы с Андреем Могучим провели много времени в переговорах, достигли паритета в решениях, у нас остались великолепные отношения, но не могу сказать, что все было легко. Кое-что действительно хорошо удалось: уникальная реставрация плафона в Большом зале, Греческий зал и т. д.

– Чем еще предстоит заниматься в 2016 году, кроме МДТ?

– К марту мы завершим передачу музею Большого Меншиковского дворца в Ораниенбауме. В июне эту жемчужину всего ансамбля должны открыть для посетителей. Это, кстати, один из немногих памятников, который пострадал не в ходе войны, а в ходе послевоенной эксплуатации. И я счастлив, что мы дожили до его реставрации.
Мы продолжаем вести архиважные работы по инженерному обеспечению дворцово-паркового комплекса в Ораниенбауме. К сожалению, они не были своевременно проведены, что привело к нарушениям логики в реставрации комплекса: в некоторых объектах отреставрировали фасады и даже сделали внутреннее наполнение на старых сетях или при полном их отсутствии. Мы привели в соответствие проектные решения по инженерии, реализовали их, и в начале следующего года этот процесс будет завершен. Тогда можно будет говорить о новых работах на тех памятниках, которые входят в ансамбль. Например, о реставрации дворца Петра Третьего. В этом году Министерству культуры удалось реанимировать эту историю. Я очень надеюсь на финансирование полноценных реставрационных работ в следующем году. Этим будет заниматься сам музей, наша дирекция разработала проект. Возобновятся работы на павильоне «Катальная горка».
По фондохранилищу Этнографического музея было принято решение не достраивать каре, заложенное по проекту В. Ф. Свиньина. Это тот случай, когда любое решение лучше, чем его отсутствие. И сейчас ведется поиск других вариантов, так как потребность в фондохранилище никуда не делась: огромное число экспонатов хранится не в лучших условиях.
Весьма серьезным успехом я считаю то, что удалось реанимировать вторую очередь Российской национальной библиотеки. Жаль было смотреть на здание, в которое столько вложено сил и денег, 90% готовности, а работать оно не может. В апреле 2015 года нам передали функцию заказчика на этом объекте, мы определились с генеральным подрядчиком на его завершение. Если все будет хорошо, то в конце 2016 – начале 2017 года вторая очередь будет введена в эксплуатацию. Нам также передали интернат хореографического училища имени Вагановой, и в следующем году мы должны привести его в полный порядок.
У нас в обороте не меньше 15 объектов в разных городах страны, на некоторых мы ведем технический надзор – например, на здании Двенадцати коллегий, церкви св. Екатерины, Чесменской церкви. В следующем году наверняка появится что-то новое.

– Вас интересует, как идет строительство фондохранилища Эрмитажа – близкого вам по профилю объекта?

– Эрмитаж имеет свою службу заказчика. Проблемы с проведением конкурсов, с определением победителей у всех одинаковые. Я интересуюсь их проектами с точки зрения опыта, технологий. Но в Старой деревне у Эрмитажа идет новое строительство по проекту Рэма Колхааса, и пока оно в начальной стадии. Когда можно будет увидеть, как воплощены инженерные решения (как с точки зрения оптимизации затрат, импортозамещения, так и получения определенного температурно-влажностного режима), я непременно побываю у коллег на стройке.

– Весной Минкульт настоятельно рекомендовал выбирать для его объектов отечественные материалы и оборудование. Вы тогда сказали: «Будем искать!» Поиски удались?

– В этом вопросе я не сторонник максимализма. Есть вектор: импортозамещение. И я, как госруководитель, в приоритете держу государственный интерес. Но если существуют иностранные технологии и оборудование, которые дают объекту понятные преимущества, я не буду проводить политинформацию вместо стройки.
Всегда есть замена по материалам. Качество кирпича, гидроизоляции, смесей где-то уступает импортному, где-то нет. Многое заменили и без указаний «сверху»: цена тоже ведь играет немалую роль. По инженерии – надо смотреть, вытягивает отечественное оборудование наше техническое задание или нет. Проектировщик проверяет, можно ли совместить немецкие узлы с челябинскими воздуховодами…
А вот театральные технологии – самая тонкая часть. Заместить световое, звуковое оборудование сегодня очень сложно: по многим позициям пока в России нет производства. Ни хорошего, ни плохого. Эти системы создаются в определенном симбиозе. Хотя рынок уже отреагировал: началась местная сборка из импортных комплектующих. Механизация верхняя и нижняя – штанкеты, приводы, лебедки – уже производится в России.

– А как удается вписываться в смету с закупками импортного оборудования при таких колебаниях курса?

– От чего-то приходится отказываться. Раньше можно было купить десять светильников, теперь условно пять. Но это не проблема, если все необходимое для установки и подключения заложено в проекте, в конструктиве, в инженерных мощностях. Недостающее оборудование можно арендовать в процессе эксплуатации. Или докупить, когда театр сможет себе это позволить. Если площадка принимает на гастроли другой театр, он может приехать со своим оборудованием – это нормальная практика. Из 18 люков-провалов можно оборудовать шесть, заложив возможности для последующей установки дополнительного плунжерного оборудования. Все это в наших проектах есть.


Беседовала Наталья Цветкова