XXI siezd
ППРК-Сервис
Архив номеров / Архив в электронном виде / СТО 08/25 декабрь 2013 / ЭДУАРД ТИКТИНСКИЙ: «РЫНОК ПОКУПАТЕЛЯ – ЭТО ПРЕКРАСНО!»
ЭДУАРД ТИКТИНСКИЙ: «РЫНОК ПОКУПАТЕЛЯ – ЭТО ПРЕКРАСНО!»

ЭДУАРД ТИКТИНСКИЙ: «РЫНОК ПОКУПАТЕЛЯ – ЭТО ПРЕКРАСНО!»

Холдинг RBI – это 20 лет работы в Петербурге, интеллигентный подход к развитию исторического центра, более 1 млн квадратных метров построенной недвижимости и утверждение девелопмента в качестве творческой деятельности. При этом RBI – консервативная компания, – говорит ее основатель и президент Эдуард Тиктинский в юбилейном интервью нашему изданию.
– Помните ли Вы свой первый самостоятельный девелоперский проект?
– Конечно. Эмоционально первый проект запоминается, как первая любовь. Им был проект на Каменке, 71­А, 13­Б, это Шуваловский проспект. Элитным его назвать было нельзя, мы этого и не делали. Просто создавали продукт, для того времени инновационный — ставили профиль KBE, фильтры очистки воды. Он оказался экономически привлекательным, отличался от того, что делали конкуренты, и выявил наше желание создавать нечто особенное, с «изюминками» и более высоким качеством, чем среднее на рынке. Рынок был пустой и очень благодарный, это был рынок продавца. Поэтому любые улучшения, которые мы делали, работали на наше будущее, на репутацию.
– На то, что в итоге превратило компанию в RBI?
– Да, действительно, у этого бренда есть поклонники. Люди, которые любят наши объекты, с нетерпением ждут появления новых. У нас бывает большой объем продаж в первые дни после того, как мы их объявили, несмотря на то, что цена вполне рыночная. Основной объем рынка составляют люди, которые в первую очередь ориентированы на место, где хотели бы жить. Но у нас есть достаточно большой пул клиентов, которые ориентированы именно на компанию, их порядка 20­25%. Они либо делают повторные покупки, вместе с нами передвигаясь от объекта к объекту, либо приходят по рекомендации наших клиентов. И хотя мы даем скидки за повторную покупку, я думаю, для них важнее качество, сервис и сохраненные нервные клетки.

– У творческих людей обычно бывают учителя, авторитеты, которым следуют, с которыми спорят. Где и когда Вы поняли, что в строительстве можно сделать что­то более интересное, нежели типовая пятиэтажка?
– В нашем городе для этого достаточно побродить по улицам. Первые наши элитные проекты с точки зрения архитектуры были ближе к классическим решениям и образцам. Но в зарубежных поездках я обязательно посещал интересные объекты недвижимости, смотрел, что они собой представляют, как продукт «упаковывают», продают, как строится ценообразование. Познакомиться с собственниками, с девелоперами тогда не было возможности. Поэтому мы просто играли, изображая покупателей.
Скажем, Лондон стал для нас местом, откуда мы почерпнули массу идей. Мы очень внимательно смотрели Риверсайд, вообще все, что строится на Темзе. Наша «Новая звезда» — это улучшенная копия, тюнинг английских проектов.

– Лофты, террасная застройка – все это тоже находит отражение в ваших проектах?
– Мы никогда не теряем идеи, у нас их целый банк. Каждые полгода мы их достаем, смотрим, вдруг что­то изменилось на рынке или у нас самих, что можно практически использовать. Террасы удалось реализовать в «Четырех горизонтах», там очень красивые решения. Но мы всегда идем «от места». Если бы у RBI появился участок, на котором оптимальным решением стали лофты, мы бы их сделали. Мы исходим из того, что можем сделать любой жилой проект — наш колоссальный опыт это позволяет.

– Вы готовы формировать спрос даже в тех форматах, сегментах, где его пока нет, строить рынок «под себя»?
– Мы предложили такой формат в проекте «Mistola Hills» под брендом «Северный город» – маленькая Финляндия в Ленинградской области, 3­4 этажные дома среди холмов. Проект бизнес­класса, который мы начинали продавать почти по цене «эконома». Покупатели еще сравнивают ценник с ценой на квартиры в каменных джунглях, задают вопросы. Им еще не вполне понятно, почему нельзя сравнивать проекты с плотностью 3,5 тыс кв.м. и 20 тыс. м. на гектар. Это разное качество жизни – здоровье, самоощущение, возможности для спорта, для отдыха. Но это новый формат, и мы формируем для него клиента — на будущее. И несем достаточно большие затраты по проекту. На этой стадии готовности продукт должен, условно говоря, стоить 90 тыс. рублей за метр, это справедливая цена, а он пока стоит 80 тыс. Потому что рынок надо раскачать. Думаю, что к лету, когда объект будет в очень высокой степени готовности, вторая очередь пойдет лучше.

– Разделение брендов на RBI и «Северный город» себя оправдывает?
– Да, хотя поддерживать два бренда сложнее, чем один. Стандарт «квартиры для среднего класса» и бренд «Северный город» мы ввели в 2002 году. Четко дали людям понять, на что они могут рассчитывать. У RBI тогда уже сложился имидж компании, которая строит очень дорогие квартиры, хотя комфорт­классом мы занимались с самого начала, и его у нас было немало. Сейчас для поддержки «Северного города» мы разрабатываем новые продукты, находим новые акценты, нюансы. Люди тоже меняются, и общаться с ними надо по­другому. Идея застройщика должна их захватывать. В то же время они должны точно знать, за что они платят.
Но я очень рад, что сейчас портфель проектов у холдинга сбалансирован. У нас примерно одинаковые объемы продаж недвижимости комфорт­класса и бизнес­класса. Я считаю, что это добротный, качественный, консервативный портфель.

– Можете вспомнить проекты, которые радикально меняли имидж компании, приносили новый опыт, расширяли горизонт возможностей?
– Дом на набережной Робеспьера — наш первый элитный проект. По­моему, он был первым и для Петербурга. Тогда мы начали работать с новой для нас категорией клиентов.
Следующим таким проектом стала «Новая звезда». Там мы смогли обеспечить принипиально новое качество инфраструктуры, инженерных решений. Половину площади комплекса занимает социальная инфраструктура для жильцов и гостей. Инженерные решения – как в пятизвездочном отеле, консьерж­служба, служба сервиса. Теперь меня постоянно спрашивают, когда я построю следующий такой дом. К сожалению, пока для этого нет подходящего места. Но когда оно найдется, мы, конечно, сделаем новую, еще более продвинутую модификацию.

– Откуда возник этот интерес к элитной недвижимости?
– Исторически мы не строители, не приватизировали советские тресты. У нас не было никаких преимуществ, которые были бы основаны на сокращении себестоимости. Наша сильная сторона – в создании интеллектуальных продуктов с высокой добавленной стоимостью. В элитном сегменте делать это намного проще. Там клиенты больше ценят качество, надежность и менее чувствительны к разнице в цене.

– Вы работаете с очень известными и очень разными архитекторами. Их что­то объединяет в ваших глазах?
– Во­первых, мы не делим архитекторов на российских и иностранных. Только на хороших и плохих. У нас есть уникальный опыт работы с Рикардо Бофиллом, проекты которого находятся в разных точках мира — небоскребы в Чикаго, жилые комплексы в Париже, аэропорт в Барселоне. Мы успешно работали с Евгением Герасимовым, Владимиром Григорьевым, Михаилом Мамошиным.
Среди архитекторов мы ищем единомышленников. Это важная часть нашей миссии — силой своего воображения и интеллекта преображать среду, в которой живут, работают и отдыхают люди.

– А почему из всех западных мастеров и мастерских именно Бофилл?
– Вокруг нашего участка на Новгородской улице была сталинская застройка. Надо было сделать объект, который гармонично впишется в среду. Мы пригласили профессора Варвару Сперанскую прочитать нам серию лекций. Для нее такая работа с девелоперами была необычной, и лекции оказались яркими. А потом мы спросили, кто бы мог построить в контексте сталинской архитектуры дом, с одной стороны, яркий, с другой — отвечающий стилю места. Она назвала Бофилла. У нас огромная партнерская сеть, и мы ищем людей через людей.

– А Вы лично интересуетесь современной архитектурой?
– Да. Недавно специально заехал посмотрел центр Гуггенхайма в Бильбао, построенный по проекту Фрэнка Гери. К счастью, в Европе правительства и муниципалитеты в последние 50 лет тратились на архитектуру общественных зданий, поскольку это всегда яркие точки, притягательные для туристов. И если говорить о городской ткани, привлекательности его среды для жителей, то качественная архитектура общественных пространств и общественных зданий является существенным конкурентным преимуществом для любого крупного города.

– Девелоперы в России тоже меняют отношение к этому вопросу. Даже в проекты масс­маркет стали приглашать известных западных архитекторов. Под этим есть экономическая основа?
– Плата за работу архитектора в структуре себестоимости продукта не критична, если вы не строите жесткий эконом. Вопрос в другом. Во­первых, вы должны сделать хороший продукт с точки зрения среды и квартирографии. И никакой иностранный архитектор тут особенно не поможет, потому что только местный девелопер может чувствовать своего клиента. Во­вторых, взаимодействие российского и западного архитекторов требует довольно высокого уровня менеджмента в компании в целом. В­третьих, не имеет смысла кого­то приглашать, если вы не ориентируетесь на безусловно высокое качество продукта и не считаете эту задачу для себя ключевой. Все это выливается в значительно большие затраты — и организационные, и финансовые.
– Когда Вы начали ощущать конкурентное давление? И как реагируете на него?
– Совсем недавно. Конкуренция возникла пару лет назад и сейчас становится все боле жесткой. Мы переходим в рынок покупателя, и это единственно правильная парадигма рыночной экономики.
Мы внимательно сканируем рынок, считаем соотношение спроса и предложения в каждом сегменте, сколько жилья выводится в продажу, анализируем, что это значит. Надо постоянно улучшать и качество продукта, и качество сервиса, чтобы давать клиентам чуть больше, чем они ожидают. Для премиального девелопера это стратегически важно.

– В Вашем бизнесе незаменимые люди есть? Вы лично заменимы в RBI?
– Премиальный девелопмент – сложный интеллектуальный бизнес, и собственник в нем незаменим. Надо правильно купить объект, отработать финансирование с банками, надо быть не чуждым прекрасному – заказывать и воплощать интересную архитектуру. Надо разбираться в производстве, чтобы при должном качестве себестоимость была приемлемая. Надо создавать привлекательный продукт, правильно продвигать и продавать его. Это большой комплекс разных умений, без которых компания не будет развиваться успешно. Приходится принимать много нестандартных решений, причем делать это быстро, с учетом множества факторов.
Люди в этом бизнесе критически важны. И я очень привязан к той команде, которая работает в RBI. На ключевых позициях работает человек 40, и текучесть в этой команде очень низкая. Каждый из них, конечно, заменим для компании, но команда бесценна.

– Есть риски, с которыми Вы предпочитаете не работать, из­за которых можете отказаться от проекта?
– Прежде всего, у нас есть этическая позиция. Все должно быть сделано честно, никто не должен быть обманут. Также мы не принимаем на себя повышенных юридических рисков, потому что RBI – компания консервативная. Девелопмент сам по себе достаточно рискованный бизнес, чтобы дополнительно усиливать риски.

– У Вас остались профессиональные мечты? И как в этой связи Вы видите будущее RBI?
– Развиваться мы предпочитаем постепенно, консервативно. Но в Москве и Московской области сейчас достаточно вызовов, чтобы при наличии свободного капитала пойти туда. Мне хочется, чтобы RBI делала интересные и сложные комплексные проекты в разных точках мира.

 

Беседовала Наталья Цветкова